Скарабей проснулся, когда молния ударила в громоотвод соседнего дома — яркая вспышка на миг превратила ночь в день, и бронзовый жук на шее у Маши вздрогнул, словно живой.
— Саш, смотри! — Маша схватила брата за руку, и в этот момент их комната наполнилась запахом морской соли, мокрого песка и пороха.
Амулет раскалился, обжигая кожу сквозь футболку, комната закружилась, растворяясь в тумане, который нёс с собой крики чаек, грохот пушек и звон французской речи, странным образом понятной детям — будто кто-то включил невидимый переводчик в их головах. 
Когда туман рассеялся, они стояли на каменистом берегу, где Средиземное море билось о древние камни форта, а над головой развевался трёхцветный французский флаг. Вокруг суетились солдаты в синих мундирах с красными обшлагами — одни тащили ящики с порохом, другие устанавливали пушки, третьи копали траншеи в песке, который тут же осыпался обратно, несмотря на все их усилия.
— Где мы? — прошептал Саша, но ответ пришёл сам собой, когда мимо них промаршировал отряд, и офицер выкрикнул: — Живее! Генерал Бонапарт требует укрепить форт Жюльен до заката! Турки могут атаковать в любой момент!
Египет. 1799 год. Французская экспедиция Наполеона — Маша вспомнила строчки из учебника истории, но одно дело читать о прошлом, и совсем другое — стоять посреди него, чувствуя, как пот стекает по спине от египетской жары, смешанной с влажностью от близости моря.
— Эй, вы двое! — окликнул их молодой солдат с перепачканным порохом лицом. — Чего стоите? Все гражданские должны помогать с укреплениями! Берите лопаты!
Он сунул им в руки тяжёлые сапёрные лопаты и подтолкнул к группе солдат, которые разбирали старую стену — остатки какого-то древнего строения, сложенного из почерневших от времени камней.
— Осторожнее с камнями! — крикнул офицер в запылённом мундире. — Используем их для баррикад!
Саша воткнул лопату в песок у основания стены.
ДЗЫНЬ!
Лезвие не вошло в землю, а звонко ударилось обо что-то твёрдое, причём звук был не такой, как от обычного камня — более высокий, почти музыкальный, словно лопата стукнулась о колокол, спрятанный под песком.
— Что у тебя там, мальчик? — К ним подошёл человек, которого солдаты называли лейтенантом Бушаром — коренастый, с обветренным лицом и умными серыми глазами, в которых светилось любопытство.
Саша с Машей начали откапывать находку, сметая песок и мелкие камни, и вскоре показался край чёрной плиты — базальта, отполированного до зеркального блеска, несмотря на века, проведённые под землёй.
— Mon Dieu! — выдохнул Бушар, опускаясь на колени. — Позовите капитана! Нет, сразу полковника! Это не простой камень!
Солдаты собрались вокруг, забыв про укрепления, и все вместе — человек двадцать — начали откапывать плиту. Она оказалась огромной: выше Маши ростом, тяжёлой, как будто вобрала в себя всю тяжесть веков, и вся — сверху донизу — покрытой письменами.
Три вида письмён, три разных голоса древности.
Маша, которая всегда любила загадки, сразу поняла: вверху — иероглифы, похожие на маленькие рисунки птиц, змей и глаз; в середине — какие-то другие значки, более простые, но тоже непонятные; внизу — греческие буквы, знакомые по урокам математики, где они обозначали углы и неизвестные.
— Это один и тот же текст! — воскликнул подбежавший человек в гражданской одежде — судя по чернильным пятнам на пальцах и восторженному блеску в глазах за стёклами очков, один из учёных экспедиции. — Посмотрите — имя Птолемей повторяется во всех трёх частях! Это ключ! Ключ к разгадке иероглифов!
— Месье Ланглес, вы уверены? — Бушар вытирал пот со лба, оставляя грязные полосы.
— Уверен, как в том, что Солнце встаёт на востоке! Это декрет, изданный жрецами в честь фараона Птолемея Пятого — я могу прочитать греческую часть! И если мы правы, то эти три части говорят одно и то же на трёх языках: древнеегипетском, демотическом и греческом! Это словарь, оставленный нам самой историей!
Учёный буквально дрожал от волнения, его руки порхали над камнем, не решаясь коснуться, словно боясь, что видение исчезнет.
— Мы должны доставить камень в Александрию, к генералу! — решил Бушар. — Это важнее любых укреплений!
Но тут раздался крик с дозорной башни: — Британские корабли на горизонте! Три фрегата под всеми парусами!
Паника прокатилась по форту, как волна во время шторма. Британский флот блокировал французов в Египте, и появление кораблей означало скорую атаку.
— Спрячьте камень! — приказал Бушар. — Англичане не должны его получить!
— Нет! — неожиданно для себя выкрикнула Маша. — Если вы спрячете его, он может потеряться навсегда! Лучше сделайте оттиски!
— Оттиски? — Ланглес схватился за эту идею, как утопающий за спасательный круг. — Девочка права! Это же копия души камня! Бумага, чернила, быстро!
Следующий час был безумием: пока солдаты готовились к обороне, заряжая пушки и проверяя мушкеты, учёные лихорадочно делали оттиски с камня — прижимали мокрую бумагу к письменам, втирали чернила в каждую чёрточку, снимали отпечатки на ткань, на папирус, на всё, что попадалось под руку. Маша и Саша помогали, придерживая огромные листы, пока взрослые втирали чернила в углубления букв, и их пальцы становились чёрными, как будто они сами превращались в живые иероглифы.
— Почему это так важно? — спросил Саша у Ланглеса, пока тот работал.
— Мальчик мой, — учёный на миг оторвался от работы, и его глаза горели фанатичным огнём первооткрывателя, — четыре тысячи лет никто не может прочитать египетские иероглифы! Целая цивилизация молчит, потому что мы не понимаем их языка! Но этот камень… Он говорит на трёх языках одновременно! Это как если бы древние египтяне протянули нам руку через тысячелетия и сказали: “Вот ключ к нашим тайнам!”
Грохот пушек прервал его — британцы начали обстрел форта. Ядра свистели в воздухе, разбивая стены в каменную крошку.
— Уносите оттиски! — кричал Бушар. — В разные места! Хоть что-то должно уцелеть!
Маша схватила один из свитков с оттиском — бумага ещё была влажной от чернил — и побежала за Сашей к дальней стене форта. Но путь им преградил французский офицер с саблей наголо:
— Куда с военным имуществом?
— Это не военное! — крикнула Маша. — Это важнее любых пушек! Это голос древнего мира!
Офицер замахнулся было саблей, но тут новый взрыв потряс форт, часть стены обрушилась, и в клубах пыли появились британские морские пехотинцы в красных мундирах.
— Именем Его Величества короля Георга, форт взят! Сложить оружие!
Французы, превосходимые числом, начали сдаваться. Британский офицер — высокий, с холодными голубыми глазами и аристократической осанкой — подошёл к камню, всё ещё лежавшему посреди двора:
— Что это за древность?
— Просто старый камень, сэр, — попытался соврать Бушар.
Но Ланглес, не выдержав, выкрикнул: — Это величайшее открытие века! Розеттский камень — ключ к тайнам Древнего Египта!
Британец усмехнулся с превосходством победителя: — Тогда он отправится в Британский музей. Наука не знает границ, господа, но трофеи принадлежат победителям. Грузите на корабль!
— Нет! — Маша выскочила из укрытия. — Вы не имеете права! Это принадлежит всему человечеству!
— А ты кто такая, девчонка?
Маша растерялась, но Саша подхватил: — Мы… помощники месье Ланглеса! И у нас есть оттиски! Даже если вы заберёте камень, знание уже распространится!
Британский офицер нахмурился: — Обыщите их!
Но в этот момент Ланглес сделал неожиданное: он выхватил свиток с оттиском из рук Маши и швырнул его в горящие обломки деревянной баррикады:
— Лучше пусть сгорит, чем достанется тем, кто не понимает его ценности!
— Безумец! — британец приказал солдатам: — Спасти бумагу!
В суматохе, пока красные мундиры пытались выхватить свиток из огня, обжигая руки, Саша шепнул Ланглесу: — У вас есть ещё копии?
Учёный подмигнул: — Четыре свитка уже на пути в Париж с разными гонцами. Истину не остановить, мальчик мой! Знание, как вода, всегда найдёт путь!
Амулет на шее у Маши вдруг нагрелся так, что стало больно. Она взглянула на Сашу — пора уходить. Но перед этим она подбежала к Розеттскому камню, провела рукой по иероглифам — холодный базальт хранил в себе тайны тысячелетий — и прошептала:
— Двадцать три года. Через двадцать три года Шампольон разгадает твою тайну.
— Что ты сказала? — обернулся Ланглес, но его глаза расширились, когда он увидел, как скарабей на шее у девочки начинает светиться.
Дети уже бежали к разрушенной стене, за которой плескалось море. Амулет жёг всё сильнее, крылья скарабея затрепетали…
— Стоять! — кричали позади британцы и французы одновременно, на миг забыв, что они враги.
ЩЁЛК!
Бронзовые крылья захлопнулись с металлическим звоном, мир взорвался морской пеной и песком, закружился в водовороте времени…
Они сидели на полу своей комнаты. За окном всё ещё шёл дождь, барабаня по стёклам. Но на ладони у Маши чернели следы типографской краски, которая никак не смывалась, а в волосах Саши запуталась красно-бело-синяя нитка французского флага — маленький привет из прошлого.
На столе лежал прабабушкин дневник, открытый на странице с фотографией Розеттского камня. Под фотографией мелким почерком было написано: “Битва за камень при форте Жюльен, 19 июля 1799 года. Свидетели упоминают двух детей, помогавших делать оттиски. Личности не установлены. По описаниям: мальчик и девочка 8-9 лет, говорили по-французски с акцентом. Британский музей, зал 4.”
Маша и Саша переглянулись. Они знали тайну, которую не найти ни в одном учебнике: великие открытия случаются не только благодаря гениям, но и благодаря тем, кто оказался рядом в нужный момент и не испугался защитить знание от забвения.
ЗАПОМНИ НАВСЕГДА: Розеттский камень — чёрная базальтовая плита, найденная 19 июля 1799 года французским офицером Пьером-Франсуа Бушаром при форте Жюльен в Египте. На ней один и тот же указ жрецов написан на трёх языках: древнеегипетскими иероглифами, демотическим письмом и по-гречески. Именно благодаря этому камню француз Жан-Франсуа Шампольон в 1822 году смог расшифровать египетские иероглифы, открыв миру историю Древнего Египта. Хотя британцы захватили сам камень, и он до сих пор находится в Британском музее, оттиски успели разойтись по всему миру, что и позволило учёным разгадать древнюю тайну.
