После бурной симфонии ветров Юпитера космос казался особенно тихим. Зип наслаждался этим покоем, пока впереди не разгорелось мягкое, золотистое сияние.
Сначала это было похоже на монету, лежащую на дне черного ручья. Но когда корабль подлетел ближе, Зип замер от восторга. Перед ним парил гигантский шар цвета топленого молока, опоясанный широким, сверкающим диском.
Это был Сатурн — Властелин Колец, главный модник Солнечной системы. 
Зип решил подлететь поближе к этому чудесному «поясу», чтобы приземлиться на него, как на дорогу. Издалека кольца казались гладкими и твердыми, словно полированный каток. Но как только корабль снизился, Зип в ужасе отпрянул.
Это была не дорога! Это был безумный хоровод. Миллиарды снежков, ледяных глыб и камней неслись по кругу с огромной скоростью. Они сталкивались, крошились и сверкали, как битое стекло.
— Осторожнее, мой юный друг! — прозвенел голос, чистый и мелодичный, как перезвон хрустальных бокалов. — Не наступи на мой шлейф. Ты помнешь мои бриллианты.
Зип поднял корабль выше и увидел, что сам Сатурн, огромный и важный, смотрит на него сквозь дымку облаков.
— Простите, Ваше Величество! — крикнул Зип. — Ваши кольца так прекрасны, что я принял их за хрустальный мост.
Сатурн довольно улыбнулся. — О да. Это моя гордость. Знаешь ли ты, что мои кольца состоят из миллиардов кусочков льда и камня? Некоторые из них маленькие, как песчинки, а другие — размером с целый дом. Я кружу их вокруг себя, превращая хаос в идеальный круг. Я — ювелир этого космоса.
Зип заметил, что, несмотря на свои размеры (он был лишь немного меньше Юпитера), Сатурн выглядел воздушным, словно надувной шар.
— Ты кажешься таким… легким, — заметил робот.
— Ты очень проницателен, — вздохнул Сатурн, и его кольца тихонько звякнули. — Это моя тайна. Я огромный, но я — газовый гигант, состоящий в основном из водорода и гелия. Я самый легкий из всех планет. Если бы во Вселенной нашлась ванна подходящего размера, и меня туда положили, я бы не утонул, а плавал бы на поверхности, как резиновая уточка.
Сатурн сказал это с грустью. Ему казалось, что быть легким — значит быть ненастоящим, призрачным.
— Все смотрят только на мои кольца, — пожаловался он. — Или на моего сына — Титана, огромного спутника, у которого есть своя плотная атмосфера. А я? Я просто вешалка для украшений. Я боюсь, что однажды ветер дунет посильнее, и я просто улечу, как пушинка одуванчика.
Зип посмотрел на величественный золотой шар. Он понял: Сатурн страдает от собственной невесомости. Ему не хватало уверенности в том, что он важен сам по себе.
Робот порылся в своем рюкзачке и достал Стеклянный Шар с Морской Пеной.
— Это тебе, — сказал Зип, выпуская подарок в невесомость.
Шар медленно поплыл к планете. Внутри него кружилась белая, легкая пена.
— Зачем мне это? — удивился Сатурн.
— Чтобы напомнить тебе: пена морская легче воды, но именно из неё, по легендам, рождается красота, — ответил Зип. — Быть легким — это не значит быть слабым. Это значит уметь парить, когда другие камнем падают вниз. Ты не утонешь в вечности, Сатурн. Ты всегда будешь на плаву.
Сатурн бережно подхватил подарок своим притяжением. Он посмотрел на пену, а потом на свои ледяные кольца. Впервые он почувствовал гордость не за свою «одежду», а за свою суть.
— Благодарю тебя, — прозвенел голос планеты, и этот звон разнесся на тысячи километров. — Ты вернул мне равновесие. Теперь я буду танцевать свой вальс с легким сердцем.
Зип развернул корабль. Оглянувшись, он увидел незабываемую картину: гигантский золотой шар плыл в черном океане, удерживая вокруг себя сияющий нимб из льда и света, легкий и свободный.
Зип записал в бортовой журнал: «Неважно, сколько ты весишь и насколько ты тверд. Иногда самая большая сила заключается в легкости и умении превращать осколки льда в корону».
Мы прощаемся с красавцем Сатурном. Дальше космос становится совсем холодным и таинственным. Нас ждет «Ледяной Гигант», который катится, лежа на боку. Мы летим к Урану. Готов надеть теплую шапку?