Десятилетний Мигель не должен был находиться на острове Свободы после заката.
Паром последними туристами ушёл час назад. Мальчик прятался в туалете, пережидая проверку охраны. Ему необходимо было попасть внутрь статуи – там, по словам умирающей прабабушки, хранилось что-то, оставленное её отцом-иммигрантом в 1920-х. “В складках платья,” прошептала она. “Там, где медь плачет зелёными слезами.”
Атлантический ветер выл вокруг 93-метровой статуи. В темноте она казалась ещё огромнее – 225 тонн меди, позеленевшей от столетней патины. Мигель знал эти цифры наизусть – проект для школы о символах Америки. 
Внезапно факел вспыхнул – не электрический свет, а настоящее пламя! И в его отблесках Мигель увидел, как из медных складок платья выступает фигура.
Это был юноша, сотканный из зелёной патины и медного блеска. Его одежда мерцала, как чешуя из 300 медных листов, из которых создана статуя. В руке – маленький факел, копия того, что держит Леди Свобода.
“Я – Либертас,” сказал он голосом, похожим на гул колокола. “Страж всех надежд, принесённых к этим берегам. И сегодня – последняя ночь моей стражи.”
“Последняя? Почему?”
Юноша указал на свою грудь, где зияла чёрная дыра: “Пожиратель Надежд. Он питается разбитыми мечтами иммигрантов. Сто тридцать восемь лет я сдерживал его, но сегодня, в годовщину Чёрного Вторника 1929 года, он вырвется. И тогда…” Либертас покачнулся, “семь лучей короны погаснут, табличка с датой 4 июля 1776 года расплавится, и Америка забудет, что значит быть землёй свободных.”
“Но как его остановить?”
“В сердце статуи, где Густав Эйфель – да, создатель парижской башни! – построил железный каркас, хранится Первая Слеза Надежды. Её обронила девочка с первого корабля иммигрантов, увидев статую. Если найти слезу до рассвета…”
ГРОХОТ! Из основания пьедестала вырвалось нечто – тень в форме человека, сотканная из отчаяния. Пожиратель Надежд был здесь.
“Беги!” крикнул Либертас. “354 ступени к короне! Я задержу его!”
Мигель рванул вверх по винтовой лестнице внутри статуи. Его преследовали звуки битвы и обрывки фактов, которые выкрикивал Либертас, используя их как заклинания:
“Фредерик Бартольди создал меня по образу римской богини Либертас!”
“Моё лицо – это лицо матери скульптора!”
“Медь для меня привезли из Норвегии – 31 тонна!”
На 200-й ступеньке ноги Мигеля подкосились. В узком пространстве внутри статуи было душно, темно. Железный каркас Эйфеля – 125 тонн стали – стонал под ударами ветра.
Вдруг он увидел их – слова, выгравированные на стене. Поэма Эммы Лазарус:
“Дайте мне ваших усталых, ваших бедных, Ваши сбившиеся в кучи массы, жаждущие дышать свободно…”
И под каждой строчкой – тысячи нацарапанных имён. Имена тех, кто прибыл в Америку с надеждой. Среди них – имя его прапрадеда: “Мигель Родригес, 1923, Мексика.”
Слёзы обожгли глаза мальчика. Капля упала на железную балку и… засветилась!
“Слеза потомка!” раздался снизу голос Либертаса. “Она тоже годится! Неси её к факелу!”
Последние 154 ступени до короны. В голове статуи – 25 окон, символы драгоценных камней в короне. Через них Мигель видел ночной Манхэттен, море огней – мечты миллионов.
Но где факел? Он же в руке! Туда лестницы нет с 1916 года!
“Прыгай!” крикнул Либертас снизу.
Прыгать? Это безумие!
Пожиратель Надежд уже карабкался следом, его тень заполняла лестницу.
Мигель закрыл глаза и прыгнул в окно короны.
Ветер подхватил его. Нет – это медные складки платья ожили, превратились в горку, по которой он скользил к руке статуи. К факелу.
Там, в медной чаше, покрытой золотом (настоящим золотом!), пульсировало маленькое углубление. Мигель уронил туда светящуюся слезу.
Вспышка света озарила гавань. Факел вспыхнул таким ярким пламенем, что его увидели на всём восточном побережье.
Пожиратель Надежд взвыл и растаял, как утренний туман.
Либертас материализовался рядом, уже не раненый, а сияющий: “Ты спас не просто статую. Ты обновил завет свободы.”
“А что оставил мой прапрадед?”
Юноша улыбнулся и достал из складок платья маленький медальон: “Фотографию своей деревни в Мексике. И записку: ‘Помните, откуда пришли, чтобы знать, куда идёте.’ Он знал, что однажды потомок придёт за ней.”
Когда береговая охрана нашла Мигеля утром (Либертас позвонил им), мальчик сжимал медальон и улыбался.
Статуя Свободы стояла как всегда – 46 метров без пьедестала, в платье из трёхсот медных пластин толщиной с две монеты.
Но Мигель знал правду.
В её медном сердце живёт страж, хранящий надежду каждого, кто прибывает к берегам свободы.
И пока горит факел – даже электрический с 1986 года – надежда не умрёт.