Марко не планировал прятаться в Колизее после закрытия, но бронзовая монета деда – та, что прадед нашёл в подвалах амфитеатра в 1930-х – выкатилась из кармана и провалилась в трещину древнего пола арены.
Рим погружался в сумерки. Последние туристы покинули 48-метровые стены амфитеатра Флавиев – официальное название, которое никто не использует. Марко пролез через ограждение в гипогей – подземную систему туннелей и камер, где держали животных и гладиаторов. Здесь, среди 80 сохранившихся коридоров, должна была быть его монета.
Температура упала. В подземелье всегда холодно – два этажа лабиринтов под ареной хранят вечный холод. Фонарик телефона высвечивал каменные желоба, по которым когда-то поднимали клетки со львами. 
Вдруг песок на полу зашевелился. Нет, не песок – это просыпался тот самый песок, что 2000 лет назад впитывал кровь!
Из песчаного вихря материализовался мальчик лет четырнадцати в кожаных доспехах мурмиллона – тяжёлого гладиатора. Его тело было полупрозрачным, сотканным из теней и лунного света. На щите – выцветшее изображение Марса.
“Я – Маркус Флавий,” произнёс он голосом, эхом отражавшимся от травертина. “Последний гладиатор, павший на арене в 435 году, перед тем как император Валентиниан запретил бои. Две тысячи лет я охраняю души погибших здесь. И сегодня…” его фигура замерцала, “я проиграю свой последний бой.”
“Последний? Почему?”
“Забвение – Пожиратель Славы. Он поднимается из Тибра каждое тысячелетие. Если до рассвета он поглотит Сердце Арены – первый камень, заложенный императором Веспасианом в 72 году – все души освободятся неупокоенными. Колизей, который пережил три землетрясения, молнии, пожары, рухнет. Все 100 тысяч кубометров травертина превратятся в пыль.”
“Но как его остановить?”
Маркус указал на верхние ярусы: “В тайнике четвёртого яруса, куда пускали только плебеев и женщин, хранится Меч Милосердия. Им император даровал жизнь или смерть – поднятый палец или опущенный. Этот меч может убить даже Забвение. Но путь охраняют…”
РЁЁЁВ! Из всех 80 входов амфитеатра одновременно ворвались призрачные звери – львы из Африки, медведи из Германии, тигры из Индии. Все те, кого убили на потеху толпе за 500 лет игр.
“Венатио!” крикнул Маркус. “Звериная травля! Они не дадут пройти к мечу. Но есть способ – нужно восстановить навмахию!”
“Что?”
“Морское сражение! Арену заполняли водой на три метра и устраивали битвы кораблей! Если активировать древнюю систему акведуков…”
Марко вспомнил уроки истории: “Но это же было только в первые годы! Потом построили гипогей и…”
“Механизм остался! В подвале есть главный вентиль. Но нужен ключ – монета с изображением Колизея!”
Монета деда! Марко нырнул в трещину, нащупал холодную бронзу. На ней – Колизей и надпись “Amphitheatrum Flavium”.
Они побежали вниз. Два этажа подземелий. Мимо камер, где гладиаторы ждали смерти или славы. Мимо подъёмников, которые поднимали декорации – да, в Колизее были спецэффекты!
Огромное колесо с отверстием для ключа. Марко вставил монету.
ГРОХОТ! Древние механизмы ожили. Где-то заработали насосы, сохранившиеся со времён Империи.
“Наверх!” крикнул Маркус. “Вода идёт!”
Они выскочили на арену как раз вовремя. Вода хлынула из отверстий, заполняя овал 87 на 55 метров. Призрачные звери отшатнулись – кошки боятся воды, даже мёртвые!
Но из глубин поднялся Забвение – чудовищная тень в форме гиганта с пустыми глазницами. В руке – ржавый трезубец ретиария.
“Маркус! Мальчишка, умерший ради забавы черни! Твоё имя никто не помнит!”
“Помнят,” прошептал призрачный гладиатор. “Каждый камень помнит.”
Он бросился в бой – классический стиль мурмиллона против ретиария. Щит против сети, гладиус против трезубца.
“Марко! Четвёртый ярус! Северная сторона! Там, где был навес-велариум для тени!”
Мальчик побежал по затопленной арене. Вода доходила до колен. Вверх по рушащимся лестницам. Первый ярус – для сенаторов. Второй – для всадников. Третий – для богатых граждан. Четвёртый – самый высокий, самый опасный.
Половина яруса обрушилась в землетрясении 1349 года. Марко балансировал на узком карнизе, под ним – 48 метров пустоты.
Тайник! За мраморной плитой с едва заметным орлом – символом Рима. Внутри на бархатной подушке лежал гладиус, но не простой. Лезвие было из метеоритного железа, рукоять – из слоновой кости. На клинке – надпись: “Справедливость сильнее смерти”.
Марко схватил меч и побежал вниз. На арене Маркус слабел, Забвение теснило его к центру, где когда-то стоял огромный крест в память о христианских мучениках.
“Лови!” Марко бросил меч.
Маркус поймал его в прыжке, развернулся и нанёс удар. Лезвие прошло сквозь тень Забвения, и тот взвыл голосами 400 тысяч гладиаторов и миллиона животных, погибших на арене.
“ВСПОМНИТЕ ИХ!” крикнул Маркус. “Не императоров, что строили! Не патрициев, что смотрели! А тех, кто умирал! Фракийцев, галлов, германцев! Рабов и военнопленных! Вспомните их имена!”
И Колизей вспомнил.
Каждый из 240 мачтовых кронштейнов для велариума засветился. Каждая из исчезнувших колонн проявилась призрачным светом. 50 тысяч невидимых зрителей встали и склонили головы.
Забвение растворилось с последним воплем.
Маркус опустился на колено – жест побеждённого гладиатора, просящего пощады. Но теперь он был свободен.
“Спасибо, тёзка,” улыбнулся он Марко. “Ты вернул нам честь. Мы умерли не зря – мы умерли за чужое развлечение, но наша кровь научила Рим милосердию. В 404 году монах Телемах бросился на арену, чтобы остановить бой, и был убит. Но его смерть положила конец играм навсегда.”
“А монета?”
“Оставь себе. В ней теперь частица арены. Когда-нибудь твой потомок тоже услышит зов.”
Вода ушла так же быстро, как пришла. Древние стоки всё ещё работали.
Когда карабинеры нашли Марко утром (кто-то позвонил – призрак гладиатора умеет пользоваться телефоном?), мальчик спал на ступенях, сжимая старую монету.
Колизей стоял как всегда – символ Рима, переживший 1944 года.
Но Марко знал правду.
В тенях арены живёт последний гладиатор. И пока помнят не только императоров, но и рабов, Колизей будет стоять.
Вечное напоминание о цене человеческой жизни.
И о том, что даже империи учатся милосердию.