Устраивайся поудобнее, мой дорогой друг. Закрывай глаза… хотя нет, не закрывай! А то пропустишь самое вкусное. Я расскажу тебе историю, которую в Италии знает каждая корочка хлеба и каждая капля оливкового масла. Но люди? Люди забыли. Люди всегда забывают самое важное.
Это случилось в день, когда Италия чуть не умерла от глупости.
Представь: утро в Генуе. Солнце встаёт из моря, как золотая пицца из печи. Чайки ругаются из-за рыбьих хвостов. И вдруг — БАМ! БАМ! БАМ! Вся площадь дрожит от криков. 
Кто кричит? О, если бы ты только видел этих троих!
Синьор Верде — тощий, как спагетти, которую забыли в кипятке. Зелёный костюм, зелёная шляпа, даже зубы зелёные (он их специально красил шпинатом каждое утро, представляешь?). Он приехал с Севера, где горы такие высокие, что их вершины чешут пузо облакам. В руках — знамя с зелёным базиликом.
— Я ПЕРВЫЙ! — орал он, и с каждым словом изо рта вылетали зелёные искры. — Север богаче всех! У нас фабрики! У нас банки! У нас БАЗИЛИК! Флаг Италии будет ЗЕЛЁНЫМ!
Синьора Бьянка — белая, как привидение, которое помыли в молоке. Нет, правда! Она была такая бледная, что когда она стояла у белой стены, её можно было найти только по голосу. Приехала из Рима, из самого центра. В руках — белое знамя с нарисованной моцареллой.
— ЧУШЬ И ЕРУНДА! — кричала она тоненьким голоском, но таким пронзительным, что стёкла звенели. — Центр — сердце Италии! Рим! Вечный город! У нас Папа Римский! У нас МОЦАРЕЛЛА! Флаг будет БЕЛЫМ!
Дон Россо — о, этого ты бы запомнил навсегда! Красный, как рак, которого варили три часа, потом ещё час жарили, а потом он ещё и на солнце загорал. Толстый? Нет, не толстый. ОГРОМНЫЙ! Когда он шёл, земля икала. С Юга, где Везувий плюётся лавой для развлечения. В руках — красное знамя с помидором размером с его голову.
— ИДИОТЫ! — ревел он басом, от которого голуби падали с крыш. — Юг кормит всю страну! Наша паста! Наши ПОМИДОРЫ! Красный флаг, и точка!
А между ними? Между ними метался король. Малюсенький, как пуговка на пальто великана. Корона больше головы — сползала на нос каждые три секунды.
— Господа! Друзья! Братья! — пищал он. — Если не выберем флаг до заката, Италия развалится! Так в древнем пророчестве написано!
Но трое его не слышали. Знаешь почему? Когда взрослые спорят, у них в ушах вырастает специальная глухота. Очень удобная штука — слышишь только себя.
И знаешь, что было самое ужасное? Пока они орали, Италия начала ТРЕСКАТЬСЯ. Прямо по-настоящему! Трррресь — и через площадь побежала трещина. Кррррак — и фонтан раскололся пополам. Щёлк — и колокольня покосилась.
А в это время…
Ты веришь в судьбу? Нет? И правильно! Судьба — это для ленивых. А для умных есть случай. И случай привёл на площадь мальчика.
Пепе — одиннадцать лет, босой, в фартуке, который был когда-то белым, а теперь — все цвета томатного соуса. Помощник повара из таверны “Три макаронины”. Самой маленькой, самой бедной таверны во всей Генуе.
Он нёс корзину с завтраком для рабочих и остановился, разинув рот.
— Мама мия… — прошептал он. — Они же убьют друг друга…
И тут случилось то, что изменило историю. Пепе услышал, как заговорила его корзина.
— Используй нас, — прошептал базилик.
— Мы поможем, — пропела моцарелла.
— Давай же! — крикнул помидор.
Удивлён? А Пепе — нет. Видишь ли, у него был секрет. Его прабабушка была стрега — добрая ведьма. Из тех, что разговаривают с котами и учат птиц новым песням. Перед смертью она поцеловала Пепе в лоб и сказала: “Когда придёт день великого спора, ты услышишь голоса еды. Слушайся их.”
Пепе подбежал к королю: — Ваше величество! Я могу помочь!
Король даже не посмотрел: — Уйди, мальчик! Тут взрослые проблемы!
— Взрослые проблемы требуют детских решений! — крикнул Пепе.
Это было так неожиданно, что все замолчали. Даже трещина перестала расти на секунду.
— Что ты сказал? — король поправил корону.
— Я сказал, — Пепе встал на фонтан, чтобы все видели, — что вы ведёте себя как дети! Плохие дети! Которые не хотят делиться игрушками!
— КАК ТЫ СМЕЕШЬ! — взревели все трое.
— А вот так! — Пепе вытащил из корзины тесто. — Знаете, что это?
— Тесто, — буркнул Синьор Верде.
— Неправильно! Это — Италия! Смотрите!
Пепе начал растягивать тесто. Оно послушно тянулось, принимая форму сапожка.
— Вот Север, — он показал на верхушку. — Вот Центр. Вот Юг. Одно тесто! ОДНО! Понимаете?
— Ну и что? — фыркнула Синьора Бьянка.
— А то! Что будет, если я разорву его на три части?
Пепе разорвал. Три куска теста упали на землю. И тут же почернели, съёжились, превратились в пепел.
Все ахнули.
— Видели? По отдельности — смерть. А теперь смотрите!
Он достал новый кусок теста, раскатал его кругом.
— Синьор Верде, ваш базилик!
— Не дам! Это СЕВЕРНЫЙ базилик!
Базилик в корзине зашептал: “Скажи ему про его мать…”
— Синьор Верде, — мягко сказал Пепе. — Ваша мама была с Юга, правда? Она научила вас любить базилик. Помните её соус песто?
Мужчина побледнел. Потом покраснел. Потом позеленел (что для него было нормально).
— Откуда… откуда ты знаешь?
— Еда помнит всё. Каждый лист базилика помнит руки, которые его растили.
Синьор Верде молча протянул базилик. Пепе разложил листья на тесте — но не кучей, а красивым узором, как зелёные звёзды.
— Синьора Бьянка, ваша моцарелла!
— Это РИМСКАЯ моцарелла! Священная!
Моцарелла прошептала: “Напомни про свадьбу…”
— Синьора, на вашей свадьбе муж был с Севера, да? И первое, что вы вместе приготовили — пицца. Помните, как смеялись, когда моцарелла тянулась от его куска к вашему?
Женщина всхлипнула: — Он умер в прошлом году…
— Но любовь живёт в каждом кусочке моцареллы, которую вы делаете.
Она отдала сыр, плача белыми, молочными слезами. Пепе натёр моцареллу, покрывая белым снегом зелёные звёзды.
— Дон Россо, ваши помидоры!
— НИКОГДА! Это помидоры с ВЕЗУВИЯ! Из пепла вулкана!
Помидор крикнул: “Его дочь!”
— Дон Россо, — Пепе улыбнулся. — Ваша дочь вышла замуж за северянина, да? И вы не разговариваете уже два года. Но знаете что? Она беременна. Вашим внуком. Который будет и северянином, и южанином. Как помидоры, которые растут на всей земле Италии.
Великан задрожал. Потом заревел, как раненый медведь. Потом упал на колени: — Внук? У меня… будет внук?
— Если Италия не развалится до заката.
Дон Россо швырнул помидоры — нет, осторожно положил, как драгоценность. Пепе разрезал их, и красный сок потёк по белой моцарелле, как кровь жизни.
— А теперь — в печь!
Но тут король схватил его за руку: — Стой! А если не сработает? Если пророчество сильнее?
Пепе посмотрел ему прямо в глаза: — Ваше величество, вы верите в Италию?
— Конечно!
— Тогда верьте в пиццу. Она и есть Италия.
И знаешь, что случилось, когда пицца отправилась в печь? Нет, не знаешь. Никто не знает. Потому что это было ЧУДО.
Печь засветилась. Не просто светилась — ПЕЛА. Три голоса: низкий северный, высокий центральный, звонкий южный. Они пели одну песню на разные лады, и от этого она становилась только красивее.
Запах… О, этот запах! Если бы можно было нюхать радугу, она пахла бы именно так. Вся площадь замерла. Люди выходили из домов, как зачарованные. Даже трещина перестала расти — она тоже слушала.
Три минуты. Самые долгие три минуты в истории Италии.
И вот Пепе вытащил пиццу.
Она ДЫШАЛА. Клянусь тебе — дышала, как живая! И на ней, из расплавленного сыра и томатного сока, проступили слова:
INSIEME PIÙ BUONO Вместе вкуснее
— Теперь ешьте, — сказал Пепе. — Все трое. Одновременно.
Синьор Верде, Синьора Бьянка и Дон Россо взяли по куску. Посмотрели друг на друга. И откусили.
Ты когда-нибудь видел, как плачут от счастья? Это не то же самое, что плакать от горя. Слёзы счастья светятся. Правда-правда! Спроси у мамы.
— Я… я чувствую Север, — прошептал Дон Россо. — Холодный ветер… но он свежий!
— Я чувствую Центр, — всхлипнул Синьор Верде. — Древние камни… они хранят историю!
— Я чувствую Юг! — засмеялась Синьора Бьянка. — Жаркое солнце… оно даёт жизнь!
Они обнялись. Все трое. И в момент объятия их слёзы — зелёные, белые, красные — взлетели к небу.
Выше, выше, выше…
И там, в небе, соткали ФЛАГ.
Три полосы: зелёная, белая, красная. Но это был не просто флаг. Он был ЖИВОЙ. Он развевался без ветра. Он пел без голоса. Он светился без солнца.
А трещина? Трещина начала затягиваться! Как рана под волшебной мазью. Север, Центр и Юг снова стали единым сапожком.
Толпа взревела: — ВИВА ИТАЛИЯ! ВМЕСТЕ ВКУСНЕЕ! ВМЕСТЕ СИЛЬНЕЕ!
Король снял корону (она всё равно сползла) и надел её на голову Пепе: — Ты спас страну, мальчик!
Но Пепе снял корону и вернул королю: — Не я. Пицца. Она всегда спасает. Когда люди злятся — накормите их пиццей. Когда грустят — тоже пиццей. Когда радуются — обязательно пиццей!
А знаешь, что самое удивительное?
С того дня в Италии появилась традиция. Каждый раз, когда рождается ребёнок, ему пекут маленькую пиццу с тремя ингредиентами. И шепчут на ухо: “Вместе вкуснее”.
И ребёнок, даже самый маленький, улыбается. Потому что это правда.
А Пепе? О, он открыл самую знаменитую пиццерию в мире. Называется “Три цвета”. И там, над дверью, висит тот самый флаг — первый, сотканный из слёз счастья.
Иногда, в особенно тихие вечера, флаг начинает петь. Ту самую песню. Три голоса в одной мелодии.
И все, кто слышит, знают: Италия жива. Италия едина. Италия пахнет базиликом, моцареллой и помидорами.
Навсегда.
П.С. Если ты когда-нибудь приедешь в Геную и найдёшь маленькую пиццерию на углу Виа Гарибальди и Виа Данте, закажи “Пиццу Трёх слёз”. И если повезёт, если ты правда веришь, то услышишь, как она тихонько поёт…