Фосфор сидел в своей комнате и ждал, когда солнце сядет. Днём он не выходил. Никогда. Слишком опасно.
Фосфор был белым фосфором, светился в темноте, и главное — при температуре выше тридцати градусов мог самовоспламениться. Днём, на солнце, было жарко. Опасно. Поэтому днём он сидел дома, в прохладе, в тени. Один.
Он смотрел в окно. Внизу играли дети-элементы. Железко строило башню из камней, Медь плела венок из цветов, Алюминий запускало воздушного змея. Смеялись, бегали, жили. Фосфор вздохнул. Ему тоже хотелось, но нельзя.
Когда-то, давно, он попробовал выйти днём. Было лето, жарко. Он вышел на улицу — и через минуту начал дымиться. ШШШ! Дети закричали: “ОГОНЬ! ОН ГОРИТ!” Фосфор в панике побежал домой, облился водой, потушил себя. С тех пор — только ночью.
НОЧНАЯ ЖИЗНЬ
Солнце село. Фосфор выглянул в окно. Темно, прохладно. Можно. Он вышел на улицу.
Город спал. Пустые улицы, тишина, только фонари мерцали. Фосфор шёл медленно. В темноте его кожа начинала светиться зеленоватым светом, слабым, но заметным. Как призрак.
Он любил ночь, тишину, покой. Но было одиноко. Все спали, не с кем поговорить.
Однажды ночью он шёл по набережной. Море шумело, волны бились о камни, пахло солью и водорослями. Вдалеке, на мысе, стоял маяк — высокая башня с фонарём наверху, который вращался и светил. Фосфор смотрел на него и думал: “Вот он не одинок, у него есть цель, он спасает корабли. А я? Что я делаю? Просто прячусь днём и брожу ночью?”
ТУМАН
Прошло несколько дней. Однажды утром Фосфор проснулся от криков. Выглянул в окно. Люди бежали по улицам, паника. Фосфор подождал до вечера, когда стемнело, и вышел.
На площади собралась толпа. Мэр Платина стояла на ступенях: “Граждане! У нас беда! Вчера ночью в море опустился густой туман! Очень густой! Все корабли, которые были в море — пропали!”
Толпа загудела: “КАК ПРОПАЛИ?!” “СКОЛЬКО ИХ?!”
Платина продолжила: “Двенадцать кораблей. Торговые, рыбацкие. Один пассажирский — с детьми, которые возвращались из летнего лагеря.”
Кто-то закричал: “МОЙ СЫН НА ТОМ КОРАБЛЕ!” Женщина заплакала: “МОЯ ДОЧЬ!”
Углерод вышел вперёд: “Мы пытались связаться по рации. Ответа нет. Отправили спасательную шлюпку днём — ничего не нашли. Туман слишком густой. Маяк светил, но туман такой плотный, что свет не пробивается! Корабли не видят его!”
Железо предложило: “Надо отправить больше кораблей! Искать!”
Углерод покачал головой: “Днём туман немного рассеивается, но корабли не могут их найти — море огромное. А ночью туман становится непроглядным. Обычный свет фонарей не помогает.”
Старый Водород добавил тревожно: “И это ещё не всё. По прогнозам, завтра ночью придёт шторм. Сильный. Если корабли останутся в тумане во время шторма… они не выживут.”
Толпа ахнула. Кто-то заплакал громче.
Платина сжала руки: “У нас есть одна ночь. Одна! Нужно найти их до шторма!”
Фосфор стоял в толпе и слушал. Двенадцать кораблей, застряли в тумане, не видят маяк. Завтра шторм. Нужен более яркий свет… Вдруг Углерод посмотрел в его сторону. Пристально. Задумчиво.
ПРЕДЛОЖЕНИЕ
После собрания Углерод подошёл к Фосфору: “Мне нужно с тобой поговорить.” Они отошли в сторону, сели на скамейку у фонтана.
Углерод молчал минуту, потом сказал: “Фосфор, ты светишься.”
“Да, знаю.”
“Ярко?”
“Довольно.”
“Ярче обычного фонаря?”
Фосфор задумался: “Наверное… да.”
Углерод посмотрел на море: “Нам нужен кто-то, кто может работать ночью. Кто светится сам. Достаточно ярко, чтобы пробить туман. До шторма осталась одна ночь. Если мы не найдём корабли до рассвета…”
Фосфор понял: “Вы хотите, чтобы я… отправился в море? Ночью? Нашёл корабли?”
“Да. И привёл их домой. До того, как придёт шторм.”
Фосфор замер. “Но я никогда не был в море!”
“Знаю.”
“Я могу потеряться!”
“Возможно.”
“Я могу не вернуться…”
“Да. Но без тебя двенадцать кораблей точно погибнут в шторме.”
Фосфор посмотрел на свои руки, которые чуть светились в темноте бледно-зелёным. “А если я не смогу?”
Углерод положил руку ему на плечо: “Ты единственный, кто может. Маяк слишком слабый, фонари не пробивают туман. Только твой свет — живой, яркий — может помочь. У нас нет времени. До шторма одна ночь.”
Фосфор думал. Всю жизнь он прятался, боялся, был опасным. А теперь его “опасность” может спасти жизни? Он посмотрел на площадь, на плачущих матерей, на отцов с тревожными лицами. Дети застряли в море. Одни. Напуганные. Завтра шторм.
“Я пойду.”
В ПУТЬ
Вечером, когда стемнело, Фосфору дали небольшую лодку. Компас, запас воды, тёплый плащ. “Плыви на север,” сказал Углерод. “По нашим расчётам, туман именно там. Торопись. До рассвета должен успеть вернуться, иначе шторм…”
Фосфор кивнул. Железо протянуло руку: “Удачи.” Медь обняла: “Вернись.”
Фосфор сел в лодку и оттолкнулся от берега. Ночь была тёмная, беззвёздная. Тучи собирались — предвестники шторма. Ветер усиливался. Фосфор греб быстрее.
Море становилось неспокойным. Волны подбрасывали лодку. Холодные брызги летели в лицо. Фосфор греб, греб, греб. Берег исчез за спиной. Впереди — только тьма и вода.
Через час он увидел стену тумана. Серая, плотная, как облако, опустившееся на воду. Фосфор замер. Сердце колотилось. “Я могу вернуться, сказать, что не нашёл…” Но вспомнил лица на площади, плачущих матерей, приближающийся шторм. Греб дальше.
Лодка вошла в туман. Всё исчезло. Берега не видно, неба не видно, только серая пелена вокруг. Видимость — метр, не больше. Фосфор греб медленно, вслушивался. Тишина, только плеск вёсел да шум волн.
В полной темноте тумана Фосфор не видел собственных рук. Перестал грести, сидел в лодке. “Как я найду их? Я ничего не вижу!” Отчаяние подступало.
Вдруг заметил: его руки начали светиться. Зеленоватый свет, слабый сначала, потом ярче, ярче. В темноте его тело излучало свет! Фосфор посмотрел вокруг. Туман светился! Его свет отражался в каплях воды! Вокруг лодки образовалось зеленоватое свечение, как маленькое облако света.
“Я вижу!” Он снова взялся за вёсла и поплыл. Теперь видел на несколько метров вокруг.
НАХОДКА
Фосфор греб час, два. Ветер усиливался, волны становились выше. Шторм приближался. Нужно торопиться!
Вдруг услышал: “…помогите…” Голос! Слабый! Вдалеке!
“ЭЙ! ГДЕ ВЫ?!” закричал Фосфор.
“…здесь… не видим… помогите…”
Фосфор поплыл на голос, греб быстрее. Свет вокруг него становился ярче от волнения, от напряжения. И вдруг увидел огромный корабль, застывший в тумане! На палубе — элементы, дети!
Они увидели свет и закричали: “СВЕТ! СМОТРИТЕ! СВЕТ!”
Фосфор подплыл к кораблю. Капитан наклонился с борта: “КТО ТЫ?!”
“Я Фосфор! Меня послали вас искать!”
“КАК ТЫ НАС НАШЁЛ?! МЫ УЖЕ ТРИ ДНЯ ЗДЕСЬ!”
“Я светюсь! Но слушайте, приближается шторм! Нужно уходить! Быстро! Вас сколько?”
Капитан крикнул: “Двенадцать кораблей! Все где-то рядом! Мы слышим друг друга, но не видим!”
“Зовите их! Пусть плывут на мой свет! Быстрее!”
Капитан закричал в рупор: “ВНИМАНИЕ ВСЕМ КОРАБЛЯМ! СВЕТ! ПЛЫВИТЕ НА СВЕТ!”
Из тумана начали появляться корабли, один за другим. Медленно, осторожно. Все двенадцать собрались вокруг Фосфора.
ГОНКА СО ШТОРМОМ
“Я поплыву впереди!” закричал Фосфор. “Плывите за мной! Не теряйте из виду! Шторм идёт, нужно спешить!”
Капитаны закричали в ответ: “Понял!” “Следуем за тобой!”
Фосфор развернул лодку и сконцентрировался. Напрягся. Его свет стал ярче, ещё ярче! Зелёное сияние окружило лодку, как маленькое солнце в тумане! Он поплыл, и за ним, медленно, цепочкой, двинулись двенадцать кораблей.
Ветер усиливался с каждой минутой. Волны становились всё выше, всё злее. Лодку подбрасывало, как щепку. Фосфор греб изо всех сил, руки горели от боли, спина ныла, но он не останавливался. За ним жизни. Впереди шторм.
Вдруг налетел порыв ветра, такой сильный, что чуть не перевернул лодку! Фосфор закричал, вцепился в борт. Сзади раздались крики с кораблей: “ДЕРЖИСЬ!” “НЕ ТЕРЯЙ НАС!”
Фосфор собрал все силы. Светился ещё ярче, как будто горел изнутри. Греб, греб, греб. Дождь начался, холодный, хлёсткий. Молния ударила где-то вдалеке. Шторм начался.
“ЕЩЁ НЕМНОГО!” кричал сам себе Фосфор. “ЕЩЁ ЧУТЬ-ЧУТЬ!”
Туман начал рассеиваться, его сдувало ветром. Впереди замелькали огоньки. Берег! Маяк!
“ЗЕМЛЯ!” закричал кто-то с корабля. “МЫ ДОМА!”
Корабли поплыли быстрее. Фосфор тоже, последние силы. Волны били, дождь хлестал, но впереди светились огни родного города!
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Когда корабли причалили, на берегу, несмотря на начинающийся шторм, собралась вся Элементария. Люди плакали, обнимали детей, благодарили капитанов.
Фосфор причалил последним. Вылез из лодки, пошатнулся, еле стоял на ногах. Промок до нитки, дрожал от холода и усталости. Толпа обернулась, увидела его. Тишина. Потом взрыв аплодисментов!
“ФОСФОР! ФОСФОР! ФОСФОР!”
Дети побежали к нему, обняли. “Спасибо!” “Ты спас нас!” “Мы видели твой свет в тумане! Мы знали, что ты приведёшь нас домой!”
Мать одного из детей подошла, слёзы текли по щекам, смешиваясь с каплями дождя: “Спасибо… Спасибо, что вернул моего сына… Ещё немного, и шторм…”
Фосфор не знал, что сказать. Просто кивнул.
Мэр Платина подошла: “Фосфор. Маяк не смог пробить туман. Обычный свет слишком слабый. Но ты… ты стал живым маяком. Ярким. Сильным. Ты спас двенадцать кораблей прямо перед штормом.”
Фосфор посмотрел на море, где волны уже вздымались до небес, на маяк вдалеке, который боролся со стихией. “Я просто светился.”
“Нет. Ты сделал больше. Ты рискнул жизнью. Пошёл в темноту один, когда никто другой не мог. Ты доказал, что твой свет — не проклятие. Это дар.”