Не шевелись. Да, вот так.
Смотри туда, где между камнями солнце ещё не успело растопить тень.
Видишь мягкий отблеск? Это я.
Я — снежный барс, молчаливый хозяин гор, тень, которая дышит.
Я живу там, где небо ложится на плечи земли, где воздух пахнет камнем, холодом и древностью, а тишина становится звуком.
Мой мех соткан из снега, мои лапы — ветер, а следы исчезают, будто дыхание самой Азии.
Ты пришёл далеко, путник. Не бойся.
Я не охочусь на тебя — я охочусь за тишиной.
Пойдём со мной. Я покажу место, где Земля говорит с Небом. 
Мы поднимаемся всё выше.
Снег под лапами звенит, словно фарфор, воздух становится тонким, как стекло.
Перед нами — Гималаи, горы, которые держат Небо.
Они не властны — они терпеливы, просто не дают небу упасть от усталости.
Посмотри вниз: видишь белые жилы между камней? Это не облака, это реки, которые ещё не родились.
Под моими лапами спят их истоки — Ганг, Инд, Янцзы, Меконг — четыре артерии мира.
Когда я ступаю, лёд шепчет: «Пора».
Из моего следа рождается вода.
Слышишь? Это не ветер — это сама планета дышит.
Горы выдыхают облака, небо в ответ дарит снег.
Так было миллионы лет.
И всё это время я здесь — страж их дыхания.
Остановись.
Закрой глаза.
Почувствуй.
Воздух пахнет молитвой — прозрачной, как лёд.
Где-то внизу монахи ударили в чашу, и звук поднимается вверх, как тёплый пар.
Он касается камней, и они отвечают тихим звоном.
Так разговаривают Гималаи — без слов, но с вечностью.
Ветер приносит белое перо. Оно падает на мою лапу.
Я смотрю и понимаю: всё, что летает, однажды возвращается; всё, что падает, снова взлетит.
Так устроено дыхание мира.
Мы спускаемся ниже. Ветер теплеет, пахнет солнцем и пылью.
Перед нами Монголия — земля, где ветер скачет, как табун, и ночь поёт в такт копытам.
Степь — живая, колышущаяся, бесконечная.
Если прислонить ухо к земле, слышно, как в ней пульсируют века.
Дальше — пустыня Гоби.
Днём она горит, как медь, ночью холодна, как звезда.
Я иду по барханам, и песок поёт.
Сквозь жар тянутся караваны — длинные, как воспоминания.
Они несут чай, соль, шёлк.
Я следую рядом, и ветер Шёлкового пути узнаёт меня — мы старые друзья.
За стеной песка встаёт Китай.
Великая стена тянется, как долгая мысль земли.
Она не разделяет — соединяет: время, людей, мечты.
Я иду вдоль неё и чувствую, как под лапами дрожит прошлое.
Камни помнят всё: ветер, голоса, молчание.
Южнее — воздух становится влажным и сладким, пахнет дождём и рисом.
Здесь живет муссон — мой брат ветра.
Он приходит, когда земля просит воды.
Я смотрю, как поля становятся зеркалами, и каждое отражает небо, словно мир стал жидким и живым.
Дальше — джунгли: зелёные, влажные, поющие ароматом манго и листьев.
Здесь всё звучит — птицы, насекомые, даже туман.
Я иду тихо, чтобы не спугнуть музыку.
Ночью лес светится — в нём живут упавшие звёзды.
А потом снова снег.
На востоке встают вулканы — Фудзи, Сакурадзима, огненные сердца Японии.
Пахнет серой, и глубоко под землёй шепчет огонь.
Так Азия напоминает себе, что под льдом всегда живёт пламя, и даже тишина может быть горячей.
Иногда я думаю, что я не зверь, а дыхание континента.
Я родился из снега, питаю реки, храню тишину и возвращаюсь в неё.
Я видел города и монастыри, степи и пустыни, джунгли и вулканы — всё это одна история, написанная ветром и временем.
Когда услышишь ветер в горах — не бойся.
Это я.
Я пройду рядом, тихо, чтобы не разбудить камень.
И, может быть, на снегу ты увидишь мой след — круглый, как отпечаток луны.
Если увидишь — не стирай.
Он напомнит тебе, что небо держится на горах, а горы — на дыхании.