В долине, окружённой невысокими холмами, где утренние туманы катились по лугам, как молочные волны, стояла деревня Вестислух. Странное название, правда? Старики говорили, что когда-то давно здесь жил пастух, который слышал вести на расстоянии трёх дней пути. Но это было давно, а теперь жители деревни слышали только то, что хотели услышать — и верили сразу, не раздумывая.
Деревня была уютная: домики с красными черепичными крышами, палисадники с мальвами и георгинами, колодец с расписным воротом посреди площади. Но была в этой идиллии червоточина — люди здесь верили первому услышанному слову быстрее, чем собственным глазам.
Стоило утром крикнуть: “В амбаре Прокопа видели чужую телегу!” — и к полудню вся деревня уже знала, что Прокоп торгует краденым зерном. Хотя телега была его собственная, просто свежепокрашенная.
Шепнуть соседке: “Мельничиха вчера плакала” — и через час все судачили о том, что мельник бьёт жену. Хотя она просто резала лук для пирога. 
Из-за этой странной болезни — верить, не проверяя — деревня жила в постоянном напряжении. Люди косились друг на друга, шептались по углам, и даже петухи кричали как-то нервно, словно и они подхватили эту заразу недоверия.
В самом маленьком домике на краю деревни жила девочка Веста со своей мамой-вышивальщицей. Весте было одиннадцать лет, у неё были длинные каштановые волосы, которые она заплетала в тугую косу, и привычка смотреть людям прямо в глаза — что в деревне Вестислух считалось почти дерзостью.
Однажды ранним июльским утром, когда роса ещё висела на травинках хрустальными бусинами, Веста пошла к роднику за водой. Родник был старый, обложенный мшистыми камнями, и вода в нём была такая холодная, что зубы сводило.
Наклонившись с кувшином, Веста заметила в траве блеск. Серебряная ложка! Красивая, с витой ручкой, на которой были выгравированы крошечные виноградные листья.
Веста подняла находку, повертела в руках. Ложка была тяжёлая, настоящее серебро. “Кто-то обронил,” — подумала девочка. “Надо спросить у мамы, может, она знает, чья это.”
Но не успела она сделать и трёх шагов, как из-за куста бузины выскочила соседка — тётка Глафира. Глафира была главной сплетницей деревни. Язык у неё был острее косы, а глаза — зорче ястребиных.
— Что это у тебя? — вскрикнула она, указывая костлявым пальцем на ложку.
— Нашла у родника… — начала Веста.
— Нашла?! — Глафира всплеснула руками так, что вспугнула воробьёв с ближайшего дерева. — Да это же ложка старого Лукьяна-лекаря! Он вчера жаловался, что пропала! Ах ты воровка!
— Но я же только что… — попыталась объяснить Веста.
Поздно! Глафира уже неслась к деревне, подол развевался, как парус:
— Люди! Люди добрые! Вестка у лекаря ложку стащила! Поймала с поличным у родника! Пряталась в кустах!
И понеслось. Слух катился по деревне, как снежный ком с горы, обрастая подробностями.
У лавки бакалейщика уже говорили: “Веста забралась ночью в дом лекаря!”
У кузницы добавляли: “И не только ложку взяла — ещё и денежки прихватила!”
А у церкви шептались: “Мать её научила, вышивальщица! Небось, давно промышляют!”
Не прошло и четверти часа, как на площади собралась толпа. Веста стояла в центре, сжимая злополучную ложку. Лицо её побелело, как полотно, а губы дрожали.
— Воровка! — кричал мясник Фрол.
— В такие годы — и уже преступница! — причитала жена пекаря.
— А я всегда говорила, что она странная! Слишком много читает! — добавила Глафира.
— Я не брала! Я нашла! — Веста пыталась перекричать толпу, но её тоненький голосок тонул в общем гаме.
Кто-то уже предлагал позвать старосту. Кто-то требовал наказать “для примера другим”. А булочник Потап вообще заявил, что надо выгнать семью из деревни.
И тут толпа расступилась. По площади, опираясь на клюку, шёл старый Лукьян-лекарь. Ему было за восемьдесят, борода белая, как первый снег, а глаза — ясные, как у ребёнка.
— Что за шум? — спросил он негромко, но все сразу замолчали. Лукьяна уважали — он лечил всю деревню уже полвека.
— Ваша воровка! — выкрикнула Глафира. — Вашу серебряную ложку украла!
— Вот она, в руках держит! — подхватили другие.
Лукьян подошёл к Весте. Девочка протянула ему ложку дрожащей рукой. Слёзы текли по её щекам, но она старалась не всхлипывать.
Старик взял ложку, внимательно осмотрел. Провёл пальцем по узору. Взвесил на ладони. Поднёс к глазам, разглядывая что-то на черенке.
Толпа затаила дыхание.
— Интересно, — наконец произнёс Лукьян. — Очень интересно.
— Что интересно? — нетерпеливо спросила Глафира.
— А то интересно, уважаемая Глафира, что это не моя ложка.
Повисла тишина. Такая тишина, что стало слышно, как жужжит пчела над клумбой.
— Как… не ваша? — растерянно пробормотал кто-то.
— Моя ложка — да, серебряная. Да, с виноградными листьями. Но у моей на черенке выгравированы мои инициалы — Л.С., Лукьян Савельич. А здесь — смотрите — П.М. Это ложка покойного Павла Матвеевича, что жил через три дома от меня. Умер в прошлом году. Наверное, кто-то из наследников обронил.
Лукьян повернулся к толпе:
— А моя ложка, если вам так интересно, лежит у меня дома, в серванте. Я её вчера вечером чистил мелом. Могу показать любому желающему.
Люди начали переглядываться. Кто-то покраснел. Кто-то опустил глаза. Глафира попятилась, пытаясь незаметно скрыться в толпе.
— Стойте! — Лукьян поднял руку. — Не расходитесь. Я хочу кое-что сказать.
Он взял Весту за руку, погладил по голове:
— Эта девочка нашла чужую вещь и хотела вернуть хозяину. А вы что сделали? Вы даже не спросили её, как было дело. Не проверили, чья ложка. Не подумали — а могла ли девочка вообще украсть что-то у меня, если я вчера весь вечер был дома и никого не принимал?
Лекарь обвёл взглядом притихшую толпу:
— Вы поверили первому крику. Первому слову. Как стадо баранов, что бежит за первым, кто блеянул. И чуть не погубили честное имя ребёнка. Вам не стыдно?
— Стыдно… — пробормотал мясник Фрол.
— Мы не подумали… — призналась жена пекаря.
— Я сама виновата! — вдруг выступила вперёд Глафира. — Я увидела и сразу решила… Прости меня, Веста!
Девочка подняла голову. Глаза её были красные от слёз, но во взгляде не было злобы:
— Я прощаю, тётя Глафира. Но давайте договоримся: больше не верить первому услышанному. Давайте всегда проверять. Спрашивать. Думать.
— Правильно говорит девочка! — поддержал её Лукьян. — Предлагаю новое правило для нашей деревни. Услышал слух — проверь. Не можешь проверить — молчи. А кто распускает непроверенные слухи — пусть публично извиняется на площади.
Все согласно закивали.
С того дня в деревне Вестислух многое изменилось. Конечно, не сразу — старые привычки умирают медленно. Но теперь, когда кто-то начинал: “А я слышал…” — обязательно находился тот, кто спрашивал: “А ты проверил?”
Весту стали уважать. Маленькая девочка преподала взрослым большой урок. А на площади, рядом с колодцем, поставили камень с надписью, которую вырезал сам Лукьян:
“Слух без проверки — что стрела без цели:
Не знаешь, куда попадёт”
Через год в деревню приехал заезжий купец и удивился:
— Что за странное место! Здесь люди всё переспрашивают по три раза!
— Зато не ошибаются, — с улыбкой ответила Веста, которая как раз покупала нитки для мамы. — И не обижают друг друга понапрасну.
А серебряную ложку с инициалами П.М. вернули наследникам. Оказалось, внук покойного Павла Матвеевича обронил её, когда нёс продавать вместе с другим серебром. Он даже не заметил пропажи.
Так маленькая находка у родника научила целую деревню большой мудрости: правда не торопится, она требует времени и проверки. А ложь бежит быстро — потому что боится, что её догонят.
Questions after the story
For the child:
- Почему Глафира сразу решила, что Веста украла ложку? Что ею двигало?
- Как изменялся слух, пока шёл по деревне? Почему он становился всё страшнее?
- Какие вопросы надо было задать, прежде чем обвинять Весту?
- Почему люди поверили слуху, а не попытались узнать правду у самой девочки?
- Что бы случилось с Вестой, если бы Лукьян не пришёл и не защитил её?
For the parent:
- Обсудите с ребёнком, как распространяются слухи в школе, во дворе, в интернете. Как отличить факт от домысла? Какие вопросы нужно задавать: «Кто это видел?», «Откуда это известно?», «Есть ли доказательства?»
- Поговорите о том, как важно не участвовать в распространении слухов и сплетен. Объясните, что даже если «все так говорят», это не значит, что это правда. Научите ребёнка защищать тех, кого обвиняют без доказательств, и всегда требовать проверки фактов.